March 22nd, 2016

Johnny

Вспомнилось почему-то...

Про то, как нас от военкомата послали в психиатрическую больницу. Был момент, когда в армии произошла череда самоубийств, так что отношение к призывникам вдруг стало нервным и особое внимание теперь обращали на шрамы, татуировки и пирсинг (так по крайней мере нам говорили). Такой народ посылали на обследования кучно, среди них, со своими татуировками и шрамами оказался и я.


Формально мы должны были находиться в стационаре, но койкомест в больнице хронически не хватало даже для прописавшихся там по более веским причинам, так что на деле выходило, что мы должны были приезжать на обследования, проходить их, а потом спокойно ехать домой. Так делали парни из соседних отделений, но нашему отделению с этим не повезло, в нем как раз объявили карантин. Так что на две недели мы оказались жителями психиатрической больницы, без права уехать домой до тех пор, пока обследования не будут завершены.

Я описывал тут (давно), как выглядело прибывание в больничке. Написано было весело, но по факту весело не было совсем.

Теперь вот напишу о людях, которые там были,но не о призывниках.
В палате вместе со мной (место со скрипом, но нашли)были мужики в среднем лет по 45. Из них четверо успели не один раз отсидеть срок в тюрьме по обвинению в краже. Мужиков это сильно сплочало, а на атмосферу в палате накладывало свой отпечаток. С главным у них в компании (назовем его Серегой) мы как-то разговорились, дядька оказался доброжелательный и , похоже, сам для себя решил взять меня и ещё одного военкомовского под свою опеку. Как позже выяснилось, это была наша удача.

Дело в том, что в других палатах люди были самые разные. Среди них был и здоровяк (тоже отсидел, но я не знал, по какой статье), который явно сильно скучал и не знал, чем бы себя занять. Обычно мужик расхаживал со странной и недоброй улыбкой туда-сюда по коридору,но с нашим приездом у него появился интерес другого сорта. Тогда в первый раз сработала наша "крыша" и на попытку подкатить к одному из нас, он был мягко, но уверенно послан Серегой.

Второй случай произошёл чуть позже: в больницу привезли дяденьку лет 40, крайне плотного телосложения и со стрёмными повадками. Тут же выяснилось, как он оказался в больнице. Субъект отправил обоих родителей в реанимацию, избив их. И пока решали, что с ним дольше делать, скинули его к нам в отделение. Во время перерыва между работами (обитатели больницы занимались трудотерапией, постоянно убирая территорию больницы), он решил зайти к нам познакомиться. На этот раз с коек поднялись все четверо наших, чтобы популярно объяснить,что сюда приходить не стоит вообще никогда.

Наличие в одном корпусе качка, предпочитающего молодых военкоматских мальчиков и похожего на шкаф лицом и телом мужика, чуть не убившего своих родителей, не делало жизнь спокойнее. Спал я чутко и по коридорам ходил осторожно, стараясь не бывать один. Мысленно готовил себя к тому, что если придётся отбиваться, рвать буду зубами и со всей дури - перспектива быть изнасилованным или убитым как-то на это настраивала.

Ещё раз скажу, что мне и другому парню от военкома действительно повезло оказаться именно в той палате, где мы были.

Среди "сополатников" был паренек лет 25, которого к нам привезли с войны. Он был танкистом и увидел во время боев что-то такое, что заставило его вскрыть себе вены. Сделал он это неумело, так что выжил и был направлен лечиться. Он почти не говорил,немногие слова произносились весело, на его лице всегда была улыбка. Позже мне объяснили, что его держали на каких-то особых таблетках.

Ещё одним человеком, который был на войне, оказался мужик лет 50, получивший в палате прозвище Апостол. В его словах трудно было отделить вымысел от правды, так что я до сих пор не знаю, что чем было. Он рассказывал, как бойцы притравливали на нем собак. Руки и ноги были все в укусах, особенно больно было, когда хватали между ног.
Апостол имел тихий и вкрадчивый голос, был вежлив и очень аккуратен во всём. Он рассказывал много странных историй, большей части из которых я не помню, среди них и попадались истории про войну, такой, какой видел её Апостол - мирный житель, не бравший в руки оружия.

Как-то так там было. Мне казалось, что происходящее на меня влияет мало, но когда я, наконец, вышел наружу, Нэсли встречающая меня у дверей отделения сказала, что выгляжу я лет на 20 старше, чем когда уехал оформляться на обследования и не вернулся домой, оставшись в больнице.